85 лет со дня создания нацистами Витебского гетто

25 июля 1941 г. нацистами было создано Витебского гетто.

6 июля 1941 г. началось Витебское сражение. Город был оккупирован 11 июля 1941 г.

25 июля по городу были расклеены объявления немецкого командования. В них сообщалось, что 300 евреев расстреляны за поджоги, учиненные ими в городе во время вступления в него гитлеровцев. В этот же день полевой комендант Витебска издал приказ, по которому все евреи до 27 июля должны были переселиться на правый берег Западной Двины в район бывшего Клуба металлистов. Так было создано Витебское гетто.  С собой было разрешено брать ручную кладь по одному узелку. Тех, кто находился в пунктах сбора на правобережье Западной Двины, под охраной отправили в район Клуба металлистов. Проживавших на левом берегу заставили переправляться через Западную Двину. 

Витебское Гетто в 1941 г. Фото из отрытых источников.

Довоенные мосты были разрушены в ходе боев. Гитлеровцы навели узкий понтонный мост, который соединил улицу Толстого и набережную реки в районе Клуба металлистов. Часть людей успела переправиться по нему. Большой поток перекрыл движение транспорта по этому мосту, и его закрыли для евреев.

Некоторая часть людей сумела перебраться через Западную Двину вброд. Лето 1941 г. было жарким и засушливым. Река обмелела. Человек среднего роста мог перейти ее в нескольких местах. Об этом рассказывал житель Витебска А.А. Ромашевский, дом которого находился буквально в двух десятках метров от берега на улице Бакунина (бывшая Успенская набережная). Он видел, как еврейские семьи, отыскивая обмелевшие места, переходили на правый берег к Клубу металлистов. Маленьких детей и свои пожитки они несли на поднятых руках.

Страшные, жуткие истории рассказывали очевидцы тех событий. Вот свидетельские показания, которые были даны следователям НКВД для ЧГК сразу же после освобождения Витебска:

«В.Д. Орлова: «Когда лодки с людьми отъезжали от берега, немцы, которые командовали переправой, начинали лодки раскачивать, и лодки переворачивались вверх дном. Сидящее в лодках еврейское население разных возрастов бросалось в воду. Физически более выносливые выплывали, а слабосильные, особенно старики, женщины с грудными детьми погибали. Выплывающих евреев немцы били веслами по голове с целью их потопления. Я сама видела, как немцы в момент переправы еврейского населения через реку связали несколько евреев веревкой во весь рост и связанных бросили в реку. Они утонули. Подобное повторялось несколько раз».

«Таким способом, – рассказывал Г.П. Оберенко, – немцы уничтожили около 2000 евреев – детей, стариков, женщин. Остальная часть еврейского населения, примерно 13000 человек, были помещены в лагерь, построенный на берегу реки у здания бывшего Клуба металлистов»».

На месте, отведенном для гетто, были сплошные каменные развалины. Оно занимало территорию в пределах улиц А. Ильинского (бывшая Нижне-Набережная) – Ф. Энгельса (бывшая Богоявленская) – Комсомольской (бывшая Верхне-Набережная) – Кирова (бывшая Вокзальная) до А. Ильинского. По периметру территория гетто была обнесена деревянным забором и опоясана колючей проволокой. С двух сторон набережной были установлены шлагбаумы. Со стороны улицы Ф. Энгельса, недалеко от шлагбаума, на небольшом возвышении находилась будка дежурного, примерно напротив нее был устроен узкий лестничный спуск, по которому узники спускались к воде. С двух сторон, напротив шлагбаумов, вниз по склону берега от набережной до самой воды были установлены заграждения из колючей проволоки. Ворота из гетто выходили на улицу Ф. Энгельса. Сюда подъезжали машины, увозившие на расстрел.

Набережная реки в гетто. Фото из отрытых источников.

Ю.М. Зарецкий, один из выживших узников гетто, вспоминал:

«Нижние этажи коробок сгоревших домов, выходивших на улицу, были затянуты колючей проволокой. Вдоль ограды ходили полицаи и стреляли по всем, кто пытался выбраться из гетто. Основная масса людей располагалась под открытым небом. Вся территория гетто была занята сидевшими и лежавшими людьми. И если для стариков и детей еще находились места на узлах и узелках, что смогли принести с собой люди, то для всех остальных и креслом, и кроватью была голая земля.

Из гетто я выбирался практически каждый день – выпрыгивал из окон второго этажа, когда полицаи были подальше или полицай, делал вид, что не видит детей, бегающих в город за едой. Этого полицая потом расстреляли якобы за взятки и сотрудничество с евреями. Вечером я возвращался обратно. Первые дни в гетто пускали через ворота. Позже мне приходилось пролезать под проволокой».

Бывший бургомистр Витебска В. Родько во время допроса в августе 1945 г. показал: «В подборе места для гетто и выселении еврейского населения из квартир принимал активное участие Л. Брандт, а в расстреле – местная полиция, во главе которой стояли В. Шостак и А. Туровский».

Главным палачом Витебского гетто стал руководитель айнзацкоманды-9 Альфред Фильберт. Он появился в Витебске в первых числах августа 1941 г.  Вскоре после своего прибытия, он начал отдавать приказы о проведении еврейских расстрелов. В первые десять дней было проведено не менее двух акций, в каждой из которых было расстреляно более 100 человек. Служащие полицейского взвода использовались в качестве команды заграждения (блокирования) места расстрела. В качестве стрелков использовались чиновники гестапо.

На судебном процессе над группой военных преступников его же сослуживцы показывали: «Усердие в этой деятельности Фильберт проявлял не только по приказу, а также по своим убеждениям. Он заботился о том, чтобы каждый еврей, которого схватили, был расстрелян. Он не ограничивался тем, что расстреливал евреев в рамках возможного в городах, а даже посылал офицеров и сам ездил прочесывать маленькие деревни и убивал все еврейское население...».

Местом расстрела тысяч узников гетто стала противотанковая траншея, вырытая жителями города вдоль левого склона Иловского оврага в первые дни войны.

Первые расстрелы у деревни Иловка происходили в конце июля 1941 г., еще до прихода айнзацкоманды-9. Об этом свидетельствует М. И. Прохорова: «…В двух километрах от совхоза Тулово мы видели раздетых донага людей, поставленных на краю ямы по 10 человек в ряд. Мы были свидетелями, как этих людей расстреливали немцы из пулеметов. […] На наших глазах одна раненая женщина убегала от ямы в поле. Она была совершенно нагая. Немец нагнал ее на поле и на месте убил. […] В этот день было расстреляно 300 человек. Расстрелянные были зарыты в две большие ямы, заранее приготовленные. По его словам, детей бросали в ямы живыми. Некоторых детей немцы брали вдвоем за ноги и разрывали на части. […] Через несколько дней я сама видела торчащие из ямы руки, ноги, земля была потрескавшаяся. Видно было, что люди умирали мучительной смертью, силясь вырваться из-под тяжести, насыпанной на них земли».

В августе 1941 г. машины стали все чаще и чаще останавливаться около Иловского оврага.

М.Е. Федосенко свидетельствовал: «28 августа 1941 года я охранял бывший колхозный огород и увидел, как стали на машинах возить советских граждан. Не довозили до Иловского рва 150–200 метров, высаживали и партиями водили по 10–15 человек через кусты к Иловскому рву. Были слышны выстрелы. Сначала я полагал, что немцы обучают молодежь стрелковому делу. После того, как прекратилась стрельба и уехали машины, я решил посмотреть, что они там делали. Подошел к Иловскому оврагу и увидел зарытый противотанковый ров. Тогда я стал копать и увидел трупы. Ров мною был обмерен: длина его была 43 шага, ширина 2 шага, глубина около 2 метров. Оглянувшись, я заметил в сторонке от рва дым. Когда подошел, увидел, что там догорала одежда и много валялось разных документов, часть из них была просмотрена, фамилии были все еврейские, большинство – интеллигенция: учителя, врачи, студенты и другие профессии».

На допросе 25 января 1946 г., бывший сотрудник горуправы М. Рогулько говорил: «Имущество еврейского населения, после его истребления, оккупанты считали собственностью немецкой армии. Небольшую часть одежды передали городскому управлению, и я отдал указание оценить ее и реализовать через комиссионный магазин».

Вид на территорию бывшего гетто в Витебске в наши дни. Фото из отрытых источников.

В сентябре 1941 г. из Берлина на «практику» в Витебское гетто, не без ведома А. Фильберта, прислали двух молодых эсэсовских офицеров. Они специализировались на убийстве детей. Во время расстрелов они вырывали малышей из рук обезумевших матерей, и как только ребенок начинал плакать, выстрелом в горло убивали его, а потом тело бросали в яму».

8 октября гитлеровцы приказали узникам гетто грузиться на машины. Было сказано брать с собой все вещи. Эти вещи должны быть аккуратно подписаны. Объявили, что всех перевезут в другое место, где подготовлено жилье. За невыполнение приказания – смерть. За выполнением приказа следовало то же продолжение – смерть.

В первую десятидневку со 2 по 12 октября ежедневно работал смертоносный конвейер. Конкретных распоряжений, в какой день и в какой час следует расстреливать евреев, высшее начальство не отдавало. Это было доверено руководителям айнзацкоманд.

Об октябрьской акции нацистов подробно рассказывал советским следственным органам в 1950 г. А.В. Цыпкевич, бывший полицейский местной службы охраны порядка, представший перед военным трибуналом в Краснодаре: «Мы должны были участвовать в перевозке евреев в лагерь. В 9 часов мы строем прибыли в гетто, а вскоре прибыло 15 грузовых машин. Затем нас предупредили, чтобы мы, полицейские, никому ничего не говорили о перевозке евреев в лагерь... Нам стало ясно, что будет расстрел, а не этапирование в лагерь.

Узникам уже объявили, что они перемещаются в другой лагерь. Большинство обреченных, доверившись, захватило с собой вещички. Погрузив на машины по 20–25 человек детей, стариков, женщин, мужчин, мы выехали. За городом, в пяти километрах на юго-восток, есть большой овраг. […] Когда мы подъехали к оврагу, я увидел, что он оцеплен немецкими солдатами.

Когда немцы стали отбирать у евреев вещи и ценности, последние окончательно убедились, что их привезли на расстрел. Поднялся страшный шум, крик, плач детей и женщин. […] Массовые расстрелы продолжались и в последующие три или четыре дня.

В гетто проживало, как я слышал, около 10 тысяч евреев, в том числе были старики, женщины и дети, и все они расстреляны…».

Уже к середине октября 1941 г. в Витебске погибло 10 тыс. узников. Всего было расстреляно до 20 тыс. человек.

Даты последних массовых расстрелов, связанных с уничтожением гетто, в показаниях свидетелей упоминаются разные. Одни утверждают, что гетто было уничтожено в первой декаде октября, другие – что расстрелы продолжались до 25 октября. Некоторые узники гетто в дни массовых расстрелов смогли спрятаться среди пожарищ, в развалинах домов и подвалах, окружавших здание клуба. Однако долго они там оставаться не могли. Не было воды и продовольствия, и нужно было искать другие пути к спасению. Люди, выходившие из убежищ, были замечены гитлеровцами, и они провели «зачистку территории». Они искали спрятавшихся евреев, обещали за каждого пойманного 1000 рублей премии.

В акте № 9 комиссии Железнодорожного района г. Витебска об уничтожении гитлеровцами мирного населения и военнопленных отмечалось:

«Спустя 2 года в октябре 1943 г. фашистские мерзавцы отрывали трупы расстрелянных, обливали горючей жидкостью. Не менее 6 тысяч советских граждан, проживающих в Железнодорожном районе гор. Витебска, были заключены в лагерь Клуба металлистов и расстреляны гитлеровскими мерзавцами. Очаг культуры и развлечения, каким является Клуб металлистов, красивейшее здание города до войны, был превращен гитлеровскими захватчиками в место заключения тысяч советских граждан перед расстрелом».

В октябре 1993 г. на местах бывшего Витебского гетто и массовых расстрелов у Иловского оврага были установлены памятные камни.

Мемориальный комплекс у Иловского рва. Фото из отрытых источников.

В 2010 г. у Иловского рва был открыт мемориальный комплекс, посвященный памяти евреев, погибших в Витебском гетто (скульптор Валерий Могучий, архитектор Валерий Шаронов, координатор работ – председатель Витебской городской еврейской общины М.Б. Пипкин).

Спустя 85 лет Витебское гетто остаётся не просто историческим эпизодом, а свидетельством того, как холодный, бюрократически оформленный механизм уничтожения лишал людей жилья, имущества, а затем и жизни. Мы не имеем права забывать события лета-осени 1941 г. в Витебске. Мы должны не только сохранить эту память, но и передать её следующим поколениям. Это лучший способ избежать повторения таких кровавых событий вновь.

Младший научный сотрудник Михно А.Ю.