Правосудие и возмездие. Минский судебный процесс. Январь 1946 года
Во вторник 15 января 1946 года в здании Окружного дома офицеров города Минска было необычайно многолюдно. Сотни человек со всех областей и районов БССР приехали в столицу республики, чтобы присутствовать на открытом заседании Военного трибунала Минского военного округа. На скамье подсудимых находилось 18 бывших военнослужащих вермахта, СС и гестапо в званиях от рядового до генерал-лейтенанта. Председателем Военного трибунала был Николай Михайлович Кедров. Форму генерал-майора юстиции украшали многочисленные ордена и медали «За оборону Москвы», «За взятие Кёнигсберга».
Военный трибунал Минского военного округа (из фондов БГМИВОВ)
Судебное заседание было объявлено открытым и практически весь первый день судебного процесса заняло оглашение обвинительного заключения. Основные пункты обвинения включали в себя: истребление мирных советских граждан, зверские расправы и издевательства над советскими военнопленными, массовый угон гражданского населения в немецкое рабство, разрушение городов, деревень, грабеж мирного населения.
Первым был допрошен генерал-лейтенант Рихерт – уроженец Российской империи командир 286-й охранной дивизии, а с ноября 1943 года – командир 35-й пехотной дивизии вермахта. Под руководством Рихерта и других генералов вермахта в марте 1944 года был создан комплекс концентрационных лагерей Озаричи. Сам Рихерт утверждал, что старики, женщины и дети до 2 лет, многие из которых были больны сыпным тифом, были собраны на заболоченном участке местности для того, чтобы быть переданными наступающим частям Красной Армии. Нелепость этого утверждения вызвала в зале смех, отмеченный в стенограмме заседания. Бывший немецкий генерал объяснял выбор места для лагеря заботой о том, чтобы заключенное в него население не попало под артобстрел. Все, что говорил подсудимый, противоречило представленным на суде фактам. В реальности узникам Озаричских лагерей нельзя было разжигать костры, еда и медикаменты отсутствовали полностью, из лагеря не убирались трупы.
Подсудимый Минского судебного процесса – генерал-лейтенант вермахта Иоганн Рихерт (из фондов БГМИВОВ)
«Одна женщина, желая спасти своих четырех детей от замерзания, разожгла костер. Немедленно с вышки раздался выстрел. Женщина была убита», – свидетельствовала бывшая узница Озаричей, учительница Евдокия Васильевна Третьякова.
«Теперь я также предполагаю, что люди в лагере находились с целью уничтожения», – признавался в ходе процесса Рихерт.
На совести бывшего генерала были и тысячи других загубленных жизней, например, 100 случайных человек, которых военнослужащие 286-й охранной дивизии расстреляли в августе 1942 года после разгрома партизанами гарнизона железнодорожной станции Славное.
Выступление свидетеля (из коллекции БГАКФФД)
Трудно переоценить роль, которую сыграли десятки свидетелей нацистских преступлений, выступившие с показаниями на Минском судебном процессе. По делу бригаденфюрера Герфа свидетельницей выступила Герой Советского Союза Е.Г. Мазаник, которая рассказала о преступлениях нацистов в оккупированном Минске и о том, как несколько раз видела его на приемах и банкетах у генерального комиссара Кубе. Впрочем, даже без ее показаний у обвинения хватало доказательств, что руководитель полиции порядка Эбергард Герф был виновен во многих преступлениях, в числе которых гибель людей в лагерях «Дрозды» и «Тростенец», которые сам подсудимый назвал «лагерями смерти».
27 января начались прения сторон. Первым выступал государственный обвинитель – военный прокурор генерал-майор юстиции Яченин, который подробно остановился на преступлениях каждого обвиняемого. Утром 28 января начались выступления адвокатов подсудимых. Перед 7 советскими адвокатами стояла крайне сложная задача. Не отрицая общей тяжести преступлений, совершенных их подзащитными, адвокаты часто ссылались на традицию беспрекословного подчинения приказам начальства, столь укоренившуюся среди немецких военных еще с XVIII века. Этот тезис подкреплялся цитатами из Мирабо, Золя, Герцена и других мыслителей. Защитники стремились показать подсудимых не идейными нацистами, но, одурманенными, во многом необразованными, людьми, которые не нашли в себе смелость не подчиниться преступным приказам. 28–29 января суд заслушал последние слова обвиняемых. Практически все из них раскаивались и просили суд о снисхождении. Исключение составил эсэсовец Кох, который в ходе процесса сознался, что только лично им было расстреляно 500 советских граждан.
Вечером 29 января прозвучал приговор, который был встречен долгими аплодисментами. Все 18 подсудимых были признаны активными участниками злодеяний, совершенных на территории Белорусской ССР. 14 из них в звании от лейтенанта до генерал-лейтенанта были приговорены к смерти через повешение. Рядовой вермахта Хехтль и заместитель коменданта Бобруйска Гетце приговаривались к 20 лет каторжных работ. Рядовые немецкой армии Гетерих и Роденбуш – к 15 годам каторги.
Исполнение смертного приговора состоялось в 14 часов 30 минут 30 января 1946 года на Минском ипподроме – том самом месте, где за полтора года до этого состоялся легендарный парад белорусских партизан. На берегу Свислочи были установлены 6 Т-подобных и 2 Г-подобных виселицы. Приговоренные преступники, с затянутыми на шеях петлями, стояли в кузовах грузовиков «Студебеккер». Машины тронулись с места. «Более ста тысяч трудящихся, присутствовавших на ипподроме, встретили приведение приговора в исполнение единодушным одобрением» – сообщило Белорусское телеграфное агентство.
Повешенные преступники (из фондов БГМИВОВ)
Всем упомянутым выше советским послевоенным процессам было суждено оказаться в тени Нюрнбергского международного трибунала. При этом, несмотря на все представленные доказательства, по итогам Нюрнберга вермахт так и не был признан преступной организацией. Вскоре после начала Холодной войны благодаря усилиям бывших немецких генералов на Западе начинает распространяться легенда «о чистом вермахте». Современный американский историк Уэйтман Бьорн критически описывал ее как миф, согласно которому вермахт вел войну против Советского Союза исключительно конвенциональными методами, а все преступления совершались руками СС и полицейского аппарата. За прошедшие десятилетия этот опасный вымысел был неоднократно опровергнут, но не искоренен окончательно.
В этом контексте материалы Минского судебного процесса представляют для нас особую ценность.
«Знали ли боевые части немецкой армии о зверствах, которые чинило гестапо, или это проводилось секретно?» – спрашивал адвокат Гаврилов у обер-лейтенанта СС Коха.
«Да, знали, потому что сами немецкие офицеры и солдаты присутствовали при уничтожении людей», – отвечал тот.
Опираясь на документы и свидетельские показания суд доказал, что во многих случаях действия солдат, офицеров и генералов немецкой армии не отличались от действий карателей СС, СД и гестапо. В приговоре утверждалось, что представшие перед правосудием военнослужащие вермахта повинны в гибели узников Озаричских лагерей смерти, жителей белорусских деревень, военнопленных Шталага-352, евреев, гражданского населения Могилёва и Бобруйска и еще огромного числа советских граждан. Более того, под тяжестью улик многие подсудимые, пусть и с оговорками, но признавались в совершенных преступлениях.
К сожалению, как мы знаем из истории, далеко не все нацистские убийцы понесли заслуженное наказание после войны. Казалось, что преступники, представшие перед трибуналом в Минске, тоже не до конца верили в смертный приговор. Они обличали фашизм и национал-социализм, просили суд о снисхождении, некоторые строили планы по возвращении в Германию. Большинству из них, однако, не удалось оправдаться ни словами раскаяния, ни доводами, что они просто исполняли приказ. Холодный январский день, кузов автомобиля и затянутая на шее петля – такими были последние мгновения жизни тех, кто причинил так много зла белорусскому народу.