Menu

ПАМЯТЬ ФРОНТА

3 сентября 2017 года свое 95-летие отмечает
ветеран войны и Вооруженных Сил, давний друг музея,
НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ МАЗАНИК

 

Уважаемый НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ!

От всего коллектива Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны примите самые искренние поздравления с Днем рождения и пожелания крепкого здоровья, добра и благополучия!

 

     17 июля 2017 года в музее состоялась запись интервью с Николаем Александровичем Мазаником. С видеофрагментами интервью можно ознакомиться на нашем сайте.

Мазаник Николай Александрович – родился в 1922 году в деревне Равнополье Пуховичского района Минской области. Окончил среднюю школу № 32 г. Минска, в 1939 году поступил в Минское пехотное училище.

Курсант Н.А. Мазаник.
1940 год

 

     В июне 1941 года в звании лейтенанта прибыл служить в Ленинградский военный округ. В боях под Ленинградом был контужен и ранен, после излечения участвовал в контрнаступлении под Москвой, где получил второе ранение. Впоследствии в отделе кадров Калининского фронта был отобран в 66-й отдельный батальон охраны штаба фронта, с которым участвовал в освобождении Беларуси, дошел до Кёнигсберга, являлся комендантом наблюдательного пункта командующего 1-м Прибалтийским фронтом генерала армии И.Х. Баграмяна.

В 1945 году в г. Риге встретил свою будущую жену Анастасию Федоровну Привалову.  В семье выросли две дочери. Службу в Вооруженных Силах Н.А. Мазаник продолжал до декабря 1968 года. Ныне живет в г. Минске.

 

«Когда на болоте краски расцветали». День рождения.

     По паспорту Николай Александрович еще будет отмечать 95-летие 3 сентября нынешнего года. А по факту своего рождения 24 апреля 1922 года он уже перешагнул этот «рубеж».

     «Как получилось? Метрики в деревне Равнополье были, и паспорт я там еще получил. …Но во время войны паспорт был потерян. … В комсомольском билете был написан только год рождения – 22-й. И когда я оказался после первого ранения в Свердловске, в отделе кадров дали мне заполнить анкету, …а день и месяц рождения я не помнил, единственное вспомнил, что тетя говорила: «Ты родился, когда жито жали». Я подумал… и написал «3 сентября 1922-го года», когда, наверяка, жито сжали. …Когда я отслужил, вернулся к Ксене, тете. Зашел как-то разговор о моем дне рождения. Тетя сказала: «Что ты, когда жито жали, это Миша родился, старший, а ты родился, когда на болоте краски расцветали, это в конце апреля». Мы посчитали и пришли к выводу, что я родился 24 апреля».

Юный гармонист.

     В родной деревне Равнополье Николай Мазаник окончил семь классов. Летом пионерском лагере, организованном для минских школьников, его отец Александр Мазаник работал шеф-поваром, а Николай был гармонистом. Это, возможно, определило его дальнейшую судьбу. В деревне школа была семилетней, а директор 32-й минской школы предложил мальчику продолжить учебу в столице. Так он стал жить у тети и учиться.

Школьники на первомайских праздниках. В центре с гармошкой – Николай Мазаник. 1936 год

«У нас появился чемпион».

     Учеба шла хорошо. Вот только в Равнополье все преподавалось на белорусском языке. Поэтому с первым же диктантом по русскому языку возникли проблемы.

     «Учитель Игнатович приходит с нашими тетрадками под мышкой и говорит: «Ну, дети, у нас появился чемпион. Ученик Коля Мазаник сделал 54 ошибки!» Весь класс га-га-га… Всего диктант был 110 слов и 54 ошибки… А уже в 9-м, 10-м классе я стал получать «тройку» твердую и «четверку» по русскому языку».

Египетский треугольник. Экзамены в МАИ.

     В 1939 году после окончания школы Н.А. Мазаник поехал в Москву поступать в МАИ (Московский авиационный институт). В своих знаниях по математике был абсолютно уверен.

     «Когда пришел на устную математику, беру билет, смотрю, что у меня стоит «тройка» по письменной математике, я что-то не доделал… Я сел на свое место, посмотрел в билет – мне нечего делать. Быстро разделался и говорю: «Я готов к ответу». Преподаватель глянул на мои черновики и говорит: «Идите к доске». И давай гонять меня у доски. Гонял, гонял… «И последний вопрос – на засыпку! Что такое египетский треугольник?» Ну я ему сказал: «Это прямоугольный треугольник со сторонами 3, 4, 5». Тогда он: «Вам общее «пять»! А экзамен по русскому – «тройка»… И я не поступил…»

«Объявляется дополнительный набор в Минское пехотное училище».

     В августе 1939 года Николай Александрович вернулся домой. Многих его друзей призвали в армию, так как по новому закону «О всеобщей воинской обязанности» призывать стали в 18 лет, а до того – в 19. Льготы для тех, кто поступил учиться, отменили. Но Николаю было еще 17.

     «А меня и в армию не призывали. Я смотрю, объявляется дополнительный набор в Минское пехотное училище. Я взял паспорт, документы, сдал туда, по здоровью прошел полностью. И меня зачислили курсантом. Вначале учились в Минске, потом перевели в Лепель (военный городок Боровка), а с Лепеля – в Череповец. В 1941 году там сдали выпускные экзамены. Я помню, 11 июня 1941 года вышел приказ Ворошилова о присвоении нам воинских званий и распределении по войскам».

«Взвод я принял на ходу».

     13 июня 1941 года лейтенант Н.А. Мазаник прибыл в отдел кадров Ленинградского военного округа и был назначен командиром стрелкового взвода 708-го стрелкового полка. На подходе к военному городку увидел свой полк, который был поднят по тревоге и направлялся к границе. На ходу нашел командира полка, представился, принял командование взводом.

     «Сто километров топали мы сутки, к границе Финляндии. Пришли, свалились. Утром сигнал, подъем и марш назад! Оттопали назад. Нашу роту оставили отдельно. Утром рано меня политрук будит: «Лейтенант, вставай, война!»

  «Махнули под Москву».

     В первых боях под Ленинградом Николай Александрович был контужен и ранен. После излечения в госпитале в г. Ижевске попал служить в Уральский военный округ (г. Свердловск) командиром взвода автоматчиков 1112-го стрелкового полка.  В составе 30-й армии под командованием генерал-майора Д.Д. Лелюшенко участвовал в контрнаступлении под Москвой.

     «Ехали мы без остановок. Останавливались только на замену паровоза... И так оказались в Иваново, а затем под Москвой. Первый бой у нас был на канале Волга-Москва. Немцы форсировали канал, а наши открыли шлюзы и спустили воду. Немцы оказались оторваны от своих и были уничтожены».

     «Помню, рано утром мы шли, и нас обогнали машины. Я еще не видел их тогда, а потом услыхал: «Катюши»! Обогнали и прямо на глазах у нас остановились. И вдруг: искры, огонь, шум, треск… А взрыва как такового не было. Полетели искры в сторону фронта… Началось наше наступление 5 декабря, 7 декабря я был ранен у деревни Борщево и оказался опять в госпитале в Иваново».

Группа бойцов на излечении
в госпитале в Иваново.
1-й справа – Н.А. Мазаник.
1941 год.

 

66-й отдельный батальон охраны штаба Калининского фронта.

     Военная судьба распорядилась так, что дальнейшая служба проходила в 66-м отдельном батальоне охраны штаба Калининского (впоследствии 1-го Прибалтийского) фронта. Лейтенант Н.А. Мазаник отвечал за пропуск всех людей в штаб фронта, организовывал контрольно-пропускные пункты, работу регулировщиков. В период освобождения Беларуси был комендантом наблюдательного пункта генерала армии И.Х. Баграмяна.

«Это хороший человек – Баграмян».

     «В 1944 году начальник штаба нашего батальона взял в охрану 5 человек рядовых. Один из них по национальности узбек, пожилой человек. На вопрос «Зачем ты его взял?» он отвечал: «Мне жалко его стало. Уже конец войны. 11 ранений у этого солдата. И ни одной награды! Я его увидел и взял». Узбека поставили во внешнюю охрану, где начальство ходит мало. И вот однажды Баграмян вышел пройтись и увидел этого часового с ранениями-полосками. Он его расспросил. Часовой все отвечает, как, что, где воевал. Баграмян ему говорит: «Когда сменитесь, скажите своему командиру, что я вас вызываю к себе». Часовой, действительно, пришел с поста и говорит, что его командующий к себе вызвал. Ему не поверили. Звоним. Адъютант Баграмяна подполковник Багреев подтверждает. Пропустили этого солдата. Ремешок ему получше дали. Проходит время, он возвращается – орден Боевого Красного Знамени у него, который вручил командующий. Все-таки, Баграмян разобрался…»

«Летчики – самый недисциплинированный народ!»

     Война для Николая Александровича закончилась в Кёнигсберге. Перед штурмом крепости советская авиация нанесла бомбовый удар, наблюдать который довелось нашему ветерану.

     «Главный маршал авиации А.А. Новиков говорит: «Пойдемте, сейчас 500 бомбардировщиков будут бомбить Кёнигсберг». Я помню, время было, что-то около часа дня. Мы поднялись наверх, смотрит он на часы. Верно, тогда без пяти час было. Он смотрит – нет. А тут же его генералы были, наш Н.Ф. Папивин, командующий 3-й воздушной армией. А.А. Новиков: «Смотрите, без пяти час, а их еще нет. Я вам говорил, что летчики – самый недисциплинированный народ!». И ровно в час первая группа самолетов наших летит. Немецкие зенитки начали стрелять…. Он глянул – ровно час. «О, я вам говорил, что летчики – самый дисциплинированный народ! Смотрите, тринадцать ноль-ноль – и они тут как тут!»

Старший лейтенант Н.А. Мазаник –
командир взвода регулировщиков
66-го отдельного батальона охраны
штаба 1-го Прибалтийского фронта.
1945 год.

 

КПП-2 штаба 1-го Прибалтийского фронта.
1-й слева – старший лейтенант Н.А. Мазаник.
1945 год.

 

 

 

Офицеры штаба 1-го Прибалтийского фронта.
В центре с баяном – Н.А. Мазаник.
Восточная Пруссия, Лабиау. 1945 год.

 



«Выписал себе жену».

     «В 1945 году штаб фронта переехал в Ригу и разместился в бывшем медсанбате. А медсанбат как раз грузили – и на Дальний Восток, на войну с Японией. Вот здесь я познакомился с девчонкой-медсестрой. Мы 2 дня встречались, были знакомы. Я писал почти каждый день ей письмо, она их сохраняла. Они и сейчас у меня есть эти письма. Война с Японией закончилась, а их не отпускали. Я рассказал своему командиру, что есть девчонка, на которой хотел бы жениться, но она – Там. И командир написал справку: «Выдано гражданке Приваловой Анастасии Федоровне о том, она является женой старшего лейтенанта Мазаника Николая Александровича и следует к месту службы мужа». Я ей послал это почтой. По этой справке ее отпустили, она заехала домой в Валдай, а потом ко мне на службу…. По этой справке мы начали семью».

«Страшный звук летящего снаряда…»

     «Вспоминаются эпизоды, когда приходилось ходить в атаку. Я помню, как сейчас, когда первый, убитый на моих глазах человек, упал. Шли вместе в атаке. Вдруг он споткнулся, мне показалось, упал. Я приостановился, смотрю, а у него голова пробита. Я только глянул и пошел дальше, а что делать?.. Так попалось, что эта пуля попала в него…

     Или, когда меня контузило, я трое суток не слышал ничего. Как раз была оборона наша, мы держались несколько суток, не отступали, в своих окопах окопались. Впереди меня, метров 30, ручной пулемет моего взвода, расчет: наводчик и помощник. Как раз дождик прошел небольшой. В окопах вода. Вдруг тихо стало. И сзади: пух-пух-пух! Я думаю, слава богу, наша артиллерия. Я вышел из окопа, слышу: у-у-у-х! Кто был под огнем, уже знает: где-то здесь, рядом упадет. Страшный звук летящего снаряда… Я назад бросился к своему окопу, и меня сбросило в окоп волной. А впереди – прямое попадание в мой расчет. Только я заметил, что подбросило, рухнуло, и я тоже рухнул. А это наш снаряд, нашей артиллерии… Меня контузило, а мой расчет – прямое попадание. А что делать? На кого жаловаться? Так что, воспоминания – всякие…»

Н.А. Мазаник. 1970 год

 

«Память фронта никогда не дремлет…»

     Все пройденное и пережитое на войне – в стихотворении Николая Александровича.

Я первый выстрел встретил на границе,
Последний – в Кёнигсберге прозвучал.
Не знаю, сколько жизнь моя продлится,
Когда она придет на свой причал.

Но твердо знаю, что бессильно время
Из памяти стереть военный путь.
Ведь память фронта никогда не дремлет,
И говорит нам: «Помни, не забудь!»

И страшный звук летящего снаряда,
И стон земли от взрыва бомб и мин,
И боль потерь друзей, что были рядом,
И что погибнет еще не один.

          

И горе, что принес нам враг незваный,
И пепел сел, и камни городов,
И ноющие днем и ночью раны,
И слезы наших матерей и вдов.

И та, до невозможности, усталость,
Что с ног валила, но я ведь не упал, а шел.
Судьба, по-видимому, досталась –
Пройти живым сквозь всей войны накал.

Я сделал все, до боли стиснув зубы,
Чтоб от фашистов не осталось следа,
И лишь одно шептали наши губы,
Живого и погибшего: «Победа!»

Забыть все это – больше, чем измена,
Чем трусость и предательство в бою.
Погибшим память – вечна и бесценна!
Живущему – дай теплоту свою!

 


Во время интервью в музее. 17.07.2017 года



Зав. отделом военно-фронтовой истории
 С.М. Прибыш

Наверх